• Русская версия
  • Українська версія
  • Connect with us

    Блоги

    Философское: Западная цивилизация: Ad fontes

    Дмитрий Карпека

    Опубликовано

    Просмотров: 132

    Каждая из существующих ныне цивилизаций в процессе своего развития неизбежно расширялась, в той или иной мере проводя политику экспансии. Кто-то, как Китай, пассивно втягивал в орбиту своего культурного влияния соседние народы исключительно силой интеллектуального или административно-политического превосходства, демонстрируя “варварам” образцы государственного устройства, литературы, искусства, науки и философии, которые на пять голов превосходили их собственный “домашний” уклад жизни (об альтернативный источниках заимствующие государства не подозревали в силу их географической удалённости – интернета не существовало, а по сему зайти на сайт госдепартамента США или BBC дабы просветиться великими идеями демократии для корейских ванов да японских сёгунов представлялось делом затруднительным). Кто-то, как арабская цивилизация, бросился в пучину мессианства только и исключительно после того, как сам заразился сверхценной идеей (исламом), которую надлежало повсеместно распространить во имя спасения всего человечества. Расширяющийся огнём и мечом арабский  халифат насаждал среди покоренных народов не некие абстрактные “арабские ценности” и кус-кус, а вполне конкретное учение пророка Мухаммеда,  да благословит Аллах его имя. Все остальное, включая институт судейства кади, систему мусульманского права, арабскую каллиграфию и манеру заваривать чай, поэзию и изготовление цветастых узорчатых ковров и т.п., шло “в довесок” как очевидное логическое следствие. А кто-то и вовсе, как Индия, отрешился от мира подобно мудрому брахману, и взирал на распри окружающих с олимпийским спокойствием, намного больше беспокоясь о чистоте кармы, нежели о внешнем расширении.

    И только западная цивилизация, родившись в крови междоусобных войн, сделала объектом мессианства именно свою культуру, а “озападневание” ближнего своего – абсолютной ценностью и самоцелью.

    Именно вследствие этого в наше сознание намертво въелась дихотомия “мы” и “они”. Мы – цивилизованный Запад, цитадель культуры, науки и искусства, они – дикий обобщенный восток без каких-либо ощутимых (или, правильнее, важных) различий между регионами и странами, в котором все “не как у людей”, грязный и непонятный. Единственное, что может превратить “их” в полноценных людей с нашей точки зрения – принятие “нашего” образа жизни и цивилизационной модели. Как там у Киплинга? “Несите бремя белых.. ” Ага… и понесли. Не покорять, а “очеловечивать” окружающий неполноценным мир.

    Собственно, ставшая в свое время сенсацией книга Эдварда Саида “Ориентализм” посвящена именно этому – восприятию западом востока как чего-то единого, одинаково дикого, непонятного, без существенных различий между собой, а следовательно подлежащего переформатированию. Наличие собственных цивилизаций за Востоком до определённого времени вовсе не признавались – позвольте, сэр, все эти йоги в набедренных повязках, письмена закорючками да прочие кости в носу – какая же это, Леонардо побери, цивилизация?

    Восточная культура мистична, западная же – рациональна до мозга кости. “Мы” несли им Канта, Гегеля и Маркса, а “они” нам – все религии и духовные практики. Поразительно, но на Западе так и не возникло ни одной собственной  целостной религиозной доктрины (языческий анимизм, поклонение духам и т.п. все же немного не то). Даже христианство зародилось не в Европе…. хотя да, перекопало Европу основательно, при этом также причудливо мутировав и очень далеко отойдя от первоначальной параиудейской секты рубежа веков.

    Бесспорно, Рим – ещё не запад в современном понимании, он всего лишь фундамент, отправная точка развития уникальной цивилизации, мнящей себя единственно подлинной, которая с веками превратится в тот интеллектуально-социально-культурный феномен, обозванный Александром Зиновьевым в работе “На пути к сверхобществу” напоминающим название психического расстройства термином “западнизм”.

    Маленькое Римское царство обязано своим будущим расцветом, как ни странно, бездарности собственных царей. Вот решил было царь Сервий Туллий инициировать реформы, введя территориально-имущественный принцип, укрепив властную вертикаль и разделив граждан на пять имущественных классов, да такого нареформировал, что следующего, седьмого и последнего царя по имени Тарквиний Гордый население выперло пинком под зад в изгнание (почти в Ростов), объявив тираном и узурпатором. Ничего не напоминает? Ну да ладно…

    Только-только учреждённая республика сразу же бросилась воевать и покорять. После Пирровой войны Рим стал безраздельно господствовать над Апеннинским полуостровом, что очень не понравилось заморскому соседу – Карфагену, своего рода военной сверхдержаве Древнего мира, основанной беглыми финикийцами в северной Африке (США и Британия, ау!). Естественно, что между этими двумя державами не могла не вспыхнуть война. И она вспыхнула. Точнее, даже не война, а серия войн, вошедших в историю под названием Пунических. Carthago delenda est (Карфаген должен быть разрушен) – так с упорством параноика заканчивал каждую свою речь в сенате вне зависимости от её тематики полководец Марк Порций Катон Старший. И таки добился своего, надо сказать (точнее, не совсем он, а скорее товарищ Публий Корнелий Сципион Эмилиан Африканский, но кому нужны эти грязные вонючие боевые волки, покрытые окопными вшами, когда есть их высокомудрые начальники с гордым римским профилем) – Карфаген в Третьей Пунической войне был полностью разрушен, а Рим (т.е., по сути, некий «прото-Запад») благополучно начал экспансию на Восток, подчинив Иллирию, Грецию, а затем Малую Азию, Сирию и Иудею. Отличие от более ранней «попытки номер ноль» в исполнении Александра Македонского заключалась в двух вещах: а) римляне изначально осознавали, что пришли всерьёз и надолго и б) изначально же вели целенаправленную ассимиляторскую политику: насаждение римских устоев, латинского языка, перестройка всех норм общественной жизни и морали под себя.

    Так республика постепенно мутировала в Империю, а излюбленным развлечением в империях является что? Правильно – грызня за власть, восстания и гражданские войны. А в их основе зачастую лежит что? Ну, покопайся в душе читатель, покопайся! Конечно же амбиции, зависть и жажда власти. Молодой Сулла завидовал престарелому Марию и с удовольствием участвовал в следующий войнушках Рима – Югуртинской войне в Нумидии и Союзнической войне с Митридатом VI Евпатором – дабы превзойти своего начальника славой. Помимо славы, сей бесспорно героический и талантливый полководец добился авторитета и благоговейного уважения со стороны армии, и грех было не использовать такой ресурс, чтобы смести осточертевшего старого осла в столице. Что и было сделано – период диктатуры Суллы со всеми его «проскрипциями» по праву считается одной из наиболее мрачных страниц в римской истории. Ну, разве что ранее упомянутый Нерон может составить конкуренцию.

    Все, что последовало затем – все эти Сенаты, Консулы, Дебаты – это как кот вылизывает под хвостом для блеска. Даже будучи завернутым в благопристойную упаковку действительно великой культуры, смыслом существования Рима всегда оставалось покорение и (обязательно!) последующее культурное «переваривание» завоеванных регионов.

    Просуществовав без малого две тысячи лет Древний Рим деградировал и пал. Как ни крути, а ничто не вечно под Луной. Причины его падения разнообразны и относятся к разным сферам, но все они поразительным образом проистекают из самих римских достижений. Рим не «разрушили», а они именно «пал» самостоятельно, разложившись изнутри и сгнив, как трухлявый пень. Считающаяся классической версия о варварском завоевании и свержении скиром Одоакром в 476 году последнего западно-римского императора Ромула Августа, по сути, есть не что иное, как реверанс вежливости со стороны служителей музы Клио в сторону римской государственности. Что бы не утверждали почтенные ученные мужи от истории, а судя по римским же хроникам к 476 году в самом Риме уже нечему было «падать» – государство скукожилось до собственно города и его окрестностей, большинство населения составляли германцы (которые, кстати говоря, и отворили Одоакру ворота города – ну свой ведь, соотечественник – это к вопросу о мультикультурности и толерантности), а государственная власть деградировала и выродилась в бессмысленную говорильню, напоминающую современную ООН с её крайней обеспокоенностью. Так полудикие варвары, коих Рим еще за 200-300 лет до этого стёр бы в порошок, положили конец казавшемуся незыблемым Pax Romana. Государству, но не цивилизации. Это – важнейшее уточнение, ибо в сильно видоизмененной форме великий Рим существует и поныне, но это, как говорилось в одной телепередаче, совсем другая история…

    Читать дальше
    1 Комментарий

    Блоги

    Лингвистическое: Мелкодержавный шовинизм

    Дмитрий Карпека

    Опубликовано

    Просмотров: 65

    Любое уважающее себя государство стремится к тому, чтобы доказать собственным гражданам (а также гражданам сопредельных государств, хотя им, зачастую, наплевать), что наш язык – самый богатый, красивый, древний и великий. Страдают этим и французы, цитирующие к месту и не к месту соответствующий афоризм Антуана Ривароли (Ce qui n’est pas clair n’est pas français – «Что не ясно, то не по-французски»), и россияне с тургениевским «великим и могучим», и немцы (jede Sprache bereichert den Kopf, deutsche Sprache reinigt und bereichert die Seele – «Любой язык обогащает голову, немецкий язык очищает и обогащает душу» – Фридрих Шиллер) с итальянцами (In italiano il Dio parla alle anime in paradiso – «На итальянском языке Господь беседует с душами в раю» – Алессандро Мандзони) – подобная цитатка найдется у любого народа вплоть до таджиков. Родному языку приписываются бесчисленные достоинства и преимущества, реальные или мнимые, позволяющее ему словно глыбе возвышаться над языками соседей-пигмеев.

    Некоторые государства уважают себя больше других (особенно маленькие или, хм…как бы так помягче… те, чей вклад в мировую культуру стремится к статистической погрешности) и сочиняют о своих языках уж вовсе невообразимые небылицы – и самый «спивучый» он, и самый богатый (шесть синонимов-названий какашек с сеном, но при этом невозможность перевести на него словосочетание «моральность и нравственность») и самый красивый (вообще-то, все славянские языки для не-носителей звучат сплошным набором шипящих, грубо и неразборчиво, равно как германские – отрывисто и жестко, а романские, наоборот – приятно и красиво). В общем, я называю это явление мелкодержавным шовинизмом – когда гордиться хочется, а особо нечем, то люди начинают гордиться тем, что от них не зависит и что ими не создавалось – языком, природой, черноземами, самыми красивыми женщинами, горой Большая Матумба и т.п. В Африке это сплошь и рядом… Иногда эти государства совсем уж заносит в антинаучный маразм и они начинают публиковать книги, в которых говорится, что соседний язык – вовсе не славянский, а фино-угорский (что вы имеете против Финляндии и Венгрии?) и тюркский. Причем одновременно. Не спрашивайте, как такое возможно. Это не ко мне – лингвисту, это к психиатору.

    Справедливости ради надо сказать, что у дверей психиатрического кабинета мы будем стоять не одни, более того – встретим там еще более запущенных пациентов, чей маразм на счет языке зашел еще глубже. Например, северных корейцев. Те вообще на официальном уровне «не признают» научно доказанные общеизвестные тезисы и законы.

    Если кратко изложить суть вопроса, то она заключается в следующем: корейский язык входит в так называемую алтайскую языковую семью, а его ближайшим родственником является японский язык (хотя некоторые ученые оспаривают этот тезис, например А. Вовин в книге Koreo-Japonica: A Re-Evaluation of a Common Genetic Origin, на сегодняшний день он является общепринятым в мировом лингвистическом сообществе). Расстояние между этими языками больше, чем, к примеру, между русским и польским, общих слов практически нет, но зато грамматический строй почти полностью идентичен, можно даже сказать – зеркален. В древние времена на севере Корейского полуострова располагалось могущественное государство Когурё (кор. 고구려, кит. 高句驪, 37 г. до н. э. – 668 г. н. э.), от которого идеологи современной КНДР любят возводить свою историю, напирая на тот факт, что именно на севере возникла настоящая «исконно корейская» держава, независимая и сильная, со столицей в Пхеньяне, непобедимая и не боящаяся никого… ну, вы поняли намек. И все бы ничего, если бы исследователи не обнаружили, что язык Когурё является непосредственным предком не корейского, а (сюрпра-а-айз!) японского языка, а, следовательно, жили и творили это государство японцы (кому интересны подробности, рекомендую единственную англоязычную книгу на этот счет: Christopher I. Beckwith «Koguryo: The Language of Japan’s Continental Relatives»). Излишне говорить, что для северокорейских официальных лиц такие выводы ученых стали не просто досадной неприятностью, а настоящим ударом под дых и страшной зрадой. Масла в огонь подлило еще и то, что предками корейского языка были признаны языки древних государств Пэкче (кор. 백제, кит. 百濟) и особенно Силла (кор. 신라, кит. 新羅), существовавших примерно в то же время, но расположенных на юге Корейского полуострова. То есть зрада в квадрате, получается.

    Исходя из чисто политических соображений, такая «правда» совершенно неприемлема для официальной Северной Кореи, поскольку она полностью противоречит северокорейской идеологии в вопросе об изолированности корейского языка (так когда-то по желанию своей левой пятки постановил лично Ким Ир Сен, а значит это утверждение – свято!), тем более от «враждебного» японского, а также о королевстве Когурё как древнейшем протокорейском и именно северном государстве – прямом предшественнике КНДР со столицей в Пхеньяне (своеобразная «историческая» легитимизация правящего режима Кимов). Официальная Южная Корея также не в восторге, потому что, опять же, признавать генетическую связь с японским языком считается «идеологически вредным» даже там. Учитывая это, в обоих корейских государствах постоянно публикуются «научные» труды с разного типа фальсификациями и умолчаниями неудобных фактов, призванные опровергнуть эту «политически пагубную» гипотезу. Получается не очень убедительно, что понимают и сами корейцы, но если (что на Севере, что на Юге)  какой-то профессор ляпнет студентам, что эта «империалистическая» и «неоколониальная» теория в принципе верна, то его академической карьере придет моментальный конец. Равно как и политической карьере государственного мужа, публично признавшего родственную связь корейского языка с японским. Это как сегодня на Украине заявить по телевизору о признании… сами знаете чего сами знаете чем.

    Хорошо, что они хоть «империалистические» законы физики еще признают и не утверждают, что Ньютон был приверженцем чучхе, пряча партбилет ТПК в парике. Как видите, мы еще не самые… хотя ушли недалеко. Хороша компашка – мы и Ким Ир Сен. Здобулы демократию по самые помидоры…

     

    ▼▼▼▼
    Мы в социальных сетях:
    Facebook: https://www.facebook.com/tvkrt/
    Twitter: https://twitter.com/tvkrt
    Telegram: https://t.me/tvkrt
    Instagram: https://www.instagram.com/tvkrt/

    Читать дальше

    Блоги

    Первый крестовый поход: О «распространении западных ценностей» по-средневековому

    Дмитрий Карпека

    Опубликовано

    Просмотров: 99

    Завоевание белыми колонистами Североамериканского континента – это введение миротворческих войск Британской Империи во имя свободы и независимости по просьбе могиканского народа и его новых, демократически избранных, признаваемых всем цивилизованным миром вождей.

     

    Помните, как совсем недавно мы по всему миру пытались распространять социализм? Помните, чем это закончилось? Да, собственно, ничем. Пшиком да миллиардными затратами. Теперь посмотрите на США и распространение демократии. Тот же пшик, только крови побольше, да абсурд пофееричнее. Распространение чуждой идеи, какой бы правильной и святой она не казалась, с помощью насилия на территории и народы, которым она не свойственна (не выработана ими самостоятельно) всегда заканчивается одни и тем же – трагикомедией, огромными жертвами и пепелищем вместо сияющего града на холме (пламенный привет постмайданной Украине от лица «европейской интеграции», а также госдепартаменту США от исламистов Ближнего Востока и лидеров ИГИЛ, ставших прямым следствием «свержения диктаторов» в Ираке, Сирии и Ливии). Введение демократия в Ираке – столь же дебильная идея, сколь и закона шариата в США. У Западной цивилизации было более тысячи лет, дабы уяснить сей простой факт и не лезть со своим(и) уставами в чужие монастыри, но поскольку одним из характерных психических заболеваний Запада является «бред мессианства», воз и ныне там – они и, отчасти, мы (в какие-то периоды истории) самозабвенно продолжаем танец на граблях, используя по сути тот же механизм действий, который был впервые выработан еще в эпоху Средневековья, а, точнее, в конце 11 века.

     

    Усиление ислама на еще недавно сплошь христианских территориях Ближнего Востока и Северной Африки (ведь именно отсюда, а не из Европы, родом 90% «святых отцов» церкви 1 – 6 веков) вызывало у Рима хроническую анальную боль и горькую обиду на местное население за «предательство». Особенно днище подгорало у папы Урбана II (ок. 1042-1099 гг.; в «девичестве» – Эд де Шатильон де Лажери, «дипломат» от Святого Престола – тот еще персонаж, своеобразный Тайлеран и Риббентроп в одном лице), который и решил воспользоваться церковным собором в Клермоне, проходившим в ноябре 1095 года, чтобы призвать к «вооруженному паломничеству» в Иерусалим. При этом он не скупился на слова, красочно описывая все ужасы, переживаемые несчастными христианами в Палестине.

    «Народ проклятый, чужеземный, далекий от Бога, отродье, сердце и ум которого не верит в Господа, напал на земли тех христиан, опустошив их мечами, грабежом и огнем, а жителей отвел к себе в плен или умертвил, церкви же божии или срыл до основания, или обратил на свое богослужение… Кому же может предстоять труд отомстить за то и исхитить из их рук награбленное, как не вам. Вас побуждают и призывают к подвигам предков величие и слава короля Карла Великого и других ваших властителей. В особенности же к вам должна взывать святая гробница спасителя и Господа нашего, которою владеют нынче нечестные народы… Иерусалим – пуп земли, цветущая страна, он – как райский сад по прелести своей… И этот царственный город, лежащий в середине мира, захвачен теперь врагами Господа, порабощен теми, кто не знает истинного Бога, и стал святилищем язычников».

     

    Что там греха таить, Понтификус Максимус порядком преувеличил. Фактом, однако, остается то, что мусульманские властители за посещение Иерусалима действительно взимали “входную” плату. Христианским паломникам такая ситуация казалась унизительной, тем более что в Иерусалиме разрушались святые места и уничтожались памятники христианства. Покончить с таким положением дел – именно это и была цель первого крестового похода. В 1096 году около 300 тысяч европейских рыцарей в надежде на богатую добычу отправились в Святую Землю. Боевой дух воинства Христова Урбан II старался укрепить еще и тем, что обещал отпущение всех грехов – и тех, что были совершены в прошлом, и тех, что будут совершены в будущем.

     

    Не хватало только замполита, так сказать. Походно-полевого агитатора, пройдохи или фанатика, который будет призывать бойцов с высоко поднятой головой бросаться в самоубийственную атаку, но при этом предусмотрительно будет прятаться за их спинами. Однако таковой вскоре нашёлся – Пьер Амьенский, он же Пётр Пустынник, полусумасшедший монах, отличавшийся определённым ораторским талантом и фанатизмом. Его пылкие проповеди в середине 90-х годов 11 века в Северной и Средней Франции во многом способствовали притоку бедняков в ряды крестоносцев, которым он демонстрировал письмо, полученное непосредственно от Бога, в каковом Вседержитель требовал отвоевать Иерусалим. Однако героизм товарища всё же не выдержал проверку практикой – мсье Пьер после разгрома первых толп крестоносцев сельджуками в Малой Азии, подобрав подол сутаны, шустренько так сбежал в Константинополь, затем назад в родную Францию. Получил, к слову, орден за участие в походе. Подозреваю, что до конца жизни ходил по улицам пьяным, в камуфляжной рясе и домогался бесплатного проезда в маршрутках, бесплатного надела земли да прочих почестей.

     

    Кровавая цена, которую крестоносцам пришлось заплатить по дороге в Иерусалим, была очень высокой. Рыцари то и дело натыкались на засады, им все время приходилось отбиваться от шаек разбойников. Да и нестерпимый зной усугублял положение. К началу июля 1098 года рыцари-христиане завоевали Никею и Антиохию. Миновав Ливан, они продвинулись далее к нынешним Хайфе и Яффе. В Эдессе брат Готфрида Бульонского (ок. 1060-1100) Балдуин основал первое государство крестоносцев. В июле 1099 года крестоносцы подошли к Иерусалиму. Из 300 тысяч рыцарей до стен города добрались чуть больше 20 тысяч обессиленных воинов. Тем не менее, с помощью таранов и камнеметательных орудий им удалось взять Иерусалим. Рыцари-христиане с криками “Так хочет бог!” (Deus vult!) ворвались в город и устроили там кровавое побоище. Мало кому из жителей удалось спастись. Объявив эту бойню “очищением” Иерусалима от “нехристей”, воины Христовы прошли по разрушенному городу в благодарственной процессии. В этот день были убиты 70 тысяч человек.

     

    Летом 1099 года Готфрид Бульонский, к тому времени уже правитель Иерусалимского королевства, получил титул “Защитника Гроба Господня” (Advocatus Sancti Sepulchri). На Ближнем Востоке и в Малой Азии, наряду с Эдесским графством и Иерусалимским королевством, возник целый ряд государств крестоносцев, например, Малая Армения, Антиохийское княжество или Трипольское графство.

     

    Все они просуществовали недолго, поскольку новый порядок на Ближнем Востоке сохранялся ровно до той поры, пока окружающие не оклемались от такой вопиющей наглости пришлых «демократизаторов». Мусульманские державы, такие как Дамасский эмират, Каирский халифат и Сельджукский султанат, очень ревниво наблюдали за действиями крестоносцев в Святой Земле. Впоследствии они неоднократно предпринимали попытки вернуть территории, отобранные у них христианами. Это обстоятельство также использовалось папским престолом в качестве повода для продолжения крестовых походов. Вслед за первым крестовым походом последовали еще семь. Тянулась эта увеселительная авантюра, жертвами которой стали сотни тысяч людей, до середины 13 века, а правильных выводов Запад не сделал и по сей день. С той лишь разницей, что тогда они называли себя «воинство Христово», а ныне – «воинство демократии, свободы и толерантности». Так и живут – ёжики плакали, кололись, но продолжали пытаться «полюбить» кактус.

     

    ▼▼▼▼
    Мы в социальных сетях:
    Facebook: https://www.facebook.com/tvkrt/
    Twitter: https://twitter.com/tvkrt
    Telegram: https://t.me/tvkrt
    Instagram: https://www.instagram.com/tvkrt/

    Читать дальше

    Блоги

    О «служебных» людях

    Дмитрий Карпека

    Опубликовано

    Просмотров: 95

    Мрачные, пугающие, давящие безысходностью сюжеты разнообразных антиутопий никогда не воплощаются в жизнь. К нашему общему счастью. Вокруг нас не возник ни мир платоновского “Котлована”, ни тоталитаризм “1984” по Оруэллу, ни “Дивный новый мир” по Хаксли. Хотя к последним двум мы приблизились сильнее всего. Писатели-антиутописты предостерегают мир от опрометчивых шагов с катастрофическими последствиями. Это, безусловно, так (хотя никто их, по большому счету, не слушает, ибо те, кто принимает решения зачастую либо  книг не читают вовсе, либо громогласно порицают авторов за пессимизм и фашизм – да вспомнить хоть ту же Елену Чудинову с её “Мечетью Парижской богоматери”, вызвавшую в богемных псевдоинтеллектуальных парижских кругах приступ животной ненависти со словесной диареей). Но мне представляется, что основная функция антиутопий (“серьезных”, а не комедийно-пародийных типа “Москва-2042”, призванных скорее высмеять настоящее, нежели предвидеть будущее, хотя и упомянутый роман, бесспорно, талантлив и не лишён элемента пророчества – один патриарх КГБ отец Звездоний чего стоит!) все же состоит в демонстрации тенденций, явственно наблюдаемых в определённом обществе,  а также крайних гиперболизированных финальных точек этих тенденций,  то есть “до чего все это может дойти, если все будет как есть”. Наиболее прозорливым в данном вопросе оказался как ни странно Герберт Уэллс, огорошивший чопорную викторианскую Англию идеей о возможном биологическом разделении бедных и богатых на два разных биологических вида – элоев и морлоков. Конечно, все “не зайдёт так далеко”, по меньшей мере пока, в ближайшие 500 лет (по причине крайней медлительности биологической эволюции, а не потому, что общество вдруг “подобреет”). Но тенденция налицо, и заключается она в постепенном сотворении 5-10 процентами условных “богатых” из оставшихся 90% “бедных” так называемых “служебных” людей. Наподобие современных служебных собак или роботов-автоматов. Человек-функция, человек-расходный материал, Homo Preservativus. Служебный человек по большому счету существует уже сегодня, просто таковой его статус пока не закреплен юридически, но ещё не вечер.

    Кто такой “служебный человек”?

    Он совсем рядом. Ходит по тем же улицам, пьёт кофе в тех же сонных утренних кофейнях с пафосными названиями и хамовитыми девочкам “бариста” (дебильное слово), похожими на Яценюка в макияже. Может быть, это вы и есть. Уж сто процентов, это я. И сто процентов, эта девочка из кофейни, настойчиво величающая мутную бурду из сухого молока, кофейных отходов и козьих какашек очередным модным словечком “смузи-капучино”.

    Служебные люди, как правило, о таком своём положении не знают либо всячески отрицают, ибо это уязвляет их гордость. Но факт остаётся фактом – если твои доходы позволяют лишь приобретение еды, одежды, оплату жилья и нехитрых лекарств, то стоимость твоего труда равна стоимости труда раба в Древнем Риме или Египте. С той лишь разницей, что рабу все это гарантирует рабовладелец, а ты должен сам уговорить рабо(то)владельца снизойти и принять тебя в крепостные (это называется собеседование у эйчар-менеджера – и опять отвратное словечко – тот же кадровик,  только раздутый от чувства собственной крутости. Кстати, и он тоже из этих…).

    Да, тебя контролируют не кнутом и гирей на ноге, а другими, более гуманными на вид, но не менее жестокими и куда более эффективными методами. Чувством голода, которое возникнет буквально через полтора месяца после того, как тебя выставят с работы, ибо при таких ценах получать такой доход означает объективную невозможность отложить ничего, кроме личинки в туалете, а, следовательно, ни о каких сбережениях и «подушке безопасности» на черный день не может быть и речи. Чувством страха будущего и неуверенности в завтрашнем дне, ибо вышвырнуть тебя на помойку могут в любой момент (это зависит исключительно от степени невменяемости твоего начальника и больше ни от чего). Чувством вины, ибо тебе постоянно внушают, что получаешь-то ты «ого-го», но вечно не дорабатываешь, поэтому нужно стараться больше, потому что на твое место «за воротами вон очередь стоит». И вроде бы ты все делаешь сам, по собственной воле, все выглядит чинно и благородно. Античные рабовладельцы и дворяне-крепостники 18 века рыдают от зависти и восхищения пудовыми слезами.

    Еще тебе промывают мозг всякими американскими «тим-билдингами» (и опять таки, тьфу!) и прочей корпоративной шизой. Мотивацией – так они это называют – то есть методиками заставить тебя получать удовольствие от изнасилования. О, за этим явлением стоит своя история и целая философия. Хотите расскажу? Нет? Ну тогда слушайте.

    Изначально отношения работников с начальством были простыми и незамысловатыми: начальство смотрело на работников как на говно, работники лебезили перед начальством, поплёвывая в спину. Но ещё тогда экономисты заметили одну интересную вещь: любой человек, если он не полный имбецил с единственной извилиной в голове, обязательно имеет какие-то фантазии, мечты и идеи более высшего порядка, чем жрать, бухать и заниматься сексом, которые и постарается реализовать тогда, когда, по его мнению, у него будет для этого достаточно возможностей, в том числе и финансовых. Поэтому деньги могут выступать стимулом ровно до определённого потолка, после которого человеку требуется что-то ещё, какая-то самореализация, претензии хотя бы на символическую власть, на реализацию своих идей и так далее и так далее. Чего фирма дать не может, да и, как правило, не хочет. Но и если не платить или понижать зарплату, то сотрудник совсем забьёт на работу, а то и вообще свалит к конкурентам, если он такой ценный кадр. Более того — если зарплата в плане денег сотрудника к его заветной мечте не приближает, то он рано или поздно попытается её изменить. Например, сменив работу. Так или иначе, но со временем ценность одного отдельно взятого работника для фирмы растёт с его опытом и знанием репертуара местного бл*дского цирка, а энтузиазм падает. Или, в лучшем случае, стабилизируется на некоторой отметке.

    И тут в дело вступает уже другой парадокс, которым капиталистическое общество троллили со времён Маркса, начало сей великосветской забаве и положившего: отчуждение труда. Грубо говоря, карячится на производстве работничек, а новую яхту себе почему-то покупает владелец этого самого производства. Почему? Как раз таки потому, что он владелец — и хотя сей факт ситуацию объясняет, вот только работничку от этого ни разу не легче. Более того, его (работника) в любой момент могут выкинуть с работы, наплевав на то, сколько он отдал ей своих лет, сил и нервов. Соответственно, рано или поздно даже самый тупой хомяк с удивлением осознает, что как бы ни богатела «его» фирма — вероятность хотя бы минимального повышения его собственной зарплаты зависит лишь от желания левой пятки начальника, то есть крайне мала. А раз так, то какой смысл рвать задницу, когда с тем же успехом можно поспать (заодно пораньше ускакать домой), или просто потрещать с коллегами? Можно также заняться имитацией бурной деятельности, а можно и самообучением или поиском другой, более подходящей работы — короче говоря, чем угодно, но только не тем, чего хочет начальство. Возможности «кнута» тоже не безграничны: одно дело раздать пинков пяти-десяти оболтусам, а другое — двум сотням и более. Хотя решения были известны уже давно, например, сделать работников со-акционерами, но это уже совсем другая история: массовыми они не стали, да и нюансов там целая куча.

    В любом случае что-то надо было менять, и на фоне этой необходимости появился сначала менеджмент, а затем и пресловутая корпоративная шиза. Теперь каждой тёте, продающей тампексы в АТБ, стали рассказывать, что на самом деле она не продаёт не тампексы, а спасает мир от антисанитарии. Клеркам начали вешать на уши лапшу о том, что фирма — это не только противная жируха Клара Ивановна из пятого отдела со своими вечными кругами от пота на блузке под мышками, но и Одна Команда; и прочее и прочее.

    По канону, заставить офисный планктон работать вместо того, чтобы зевать/раскладывать пасьянс/сидеть в интернете можно с помощью хитрого комплекса мотивационных баек (культ должности, трындёжь про «карьерный рост» и перспективы – сюда же), поощрительных мероприятий и прочих сплоченный коллектива, которые в совокупности теоретически должны заставить народец думать, что он работает не ради зарплаты и боится пинка от начальника, а ради некой светлой идеи и на чистом энтузиазме. В идеале пациент должен сделать больше, чем ему будет оплачено. Изнутри фишка работает благодаря критически низким умственным способностям большинства популяции подчинённых и их целостности. В результате планктон в той или иной степени начинает вестись на услышанные речи о лидерстве и эффективности, и таки впрягается сильнее, видя себя в образе некого супермена, без которого начальник пропадёт (а не легкозаменяемой батарейкой в системе).

    Однако реальности вся вышеописанная болтовня не изменит и со временем имущественные и мировоззренческие различия между этими двумя классами начнут переходить в физиологические. Знаете, как в популяции обезьянок густота шерсти зависит от степени инсоляции (количества получаемого солнечного света) ареала обитания. Или как средний рост – от количества витаминов и белков. Такие процессы занимают примерно 400-500 лет и здравствуй «фантастика» наивного сэра Уэллса.

    Неизгладимые психологические различия и неразрешимые противоречия в восприятии мира между «нами» и «ими» существуют уже сейчас. «Они» живут в другом мире, хотя по досадной случайности все еще иногда вынуждены ходить с «нами» по одним улицам. «Их» мир быстро проносится за окнами роскошных лимузинов, а взгляд, падающий на уныло бредущих пешком «лузеров» полон презрения, так как в лучшем случае «мы» – это некрасивая декорация, а в худшем – биомусор, которому не место рядом с «приличными» людьми, а место у станка, в офисе или в коморке их дома в качестве прислуги. «Они» живут другими заботами и порой некоторые из «них», у которых еще (пока!) не полностью атрофировалась совесть, абсолютно искренне недоумевают, ну что же этим «нищебродам» еще надо? Мы же их «кормим»! Тварям невдомек, что кормят-то именно их, как вампиров или глистов… Они реально не понимают «наших» забот и проблем.

    Три раза, когда человечество приближалось вплотную к этой черте, происходили спасительные революции, сметавшие «их» со сцены с максимальной жестокостью. Страшной, кровавой, но справедливой. Как символ этого – отрубленная голова Марии-Антуанетты: когда ей доложили, что у крестьян нет хлеба, она ответила «Так пусть едят пирожные!». Или вот еще, та же революционная Франция…Был такой такой чиновник – некий Жозеф Фансуа Фулон, прославившийся в веках тем, что один раз ляпнул, что если у людей нет денег на еду, то пусть жуют траву, ибо это вообще очень полезно, и именно так он кормит своих лошадей. В 1789 году граждане устроили самосуд, отрезали ему голову, одели на пику, а рот набили травой и водрузили всю эту конструкцию у входа в сад Тюильри. По-моему, совершенно справедливо.

    Кстати, в магазины сами «они» не ходят, для этого есть холопы-слуги. «Чтобы я, важный господин, при шпаге и в ботфортах, пошел к булочнику купить кусок хлеба — как это можно!». Угу.

    Так вот, друзья мои, выбор незамысловат: поскольку «они» – паразитический класс эксплуататоров – все равно возвращается, просто в немного измененной ипостаси, стало быть, от этой проблемы не убежать. А коль так, то либо опять реки крови, либо «мы» и наши дети – потенциальные морлоки-полуживотные в обозримом историческом будущем, благо сейчас, в отличие от Средневековья и Древнего Мира, появились биотехнологии, которые сей процесс значительно ускорят, закрепят и сделают необратимым на генетическом уровне. Если «им» за миллиард можно подкорректировать свою генетику и сотворить своих детей, аки гомункулусов в горшочке, Эйнштейнами и Шварценеггерами в одном лице, исключить ряд наследственных болезней и развить весь заложенный природой потенциал, а «нам» можно мечтать, как бы выплатить кредит на трусы и не дать дуба от каждодневного поедания «Мивины», и эта ситуация продлится несколько поколений, то каковы шансы, что «наши» и «их» потомки через 200 лет все еще будут принадлежать к одному и тому же виду Homo Sapiens? Эволюцию, батенька, никто не отменял. Просто теперь можно ее ускорить, и путь из полуобезьяны в человека, занявший 40 000 лет, можно сократить до четырех поколений от человека до…хм… сверхчеловека (пламенный привет от товарища Ницше).

    Я не хочу быть рабом «сверхчеловека», я хочу чтобы «человеками» оставались все, а не низводились до полуживотного существования. Эта болезнь общества не имеет консервативного лечения, о чем неоднократно свидетельствовала история. Только хирургия. А это кровь и боль. Но необходимая и исцеляющая. Социальный катарсис. Раковая опухоль должна быть удалена, пока она не сожрала нас изнутри, превратив в уродливого монстра. Поэтому да, увы, с содроганием в голосе цитирую Горького «Пусть сильнее грянет буря»… и тихонечко Тютчева «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые» с робкой надеждой, что еще хоть десяток лет удастся прожить… Такие вот не особо радужные мысли.

     

    ▼▼▼▼
    Мы в социальных сетях:
    Facebook: https://www.facebook.com/tvkrt/
    Twitter: https://twitter.com/tvkrt
    Telegram: https://t.me/tvkrt
    Instagram: https://www.instagram.com/tvkrt/

    Читать дальше

    ВЕРСИИ АЛЕКСЕЯ КУТЕПОВА

    Техасская народная республика – Международная панорама

    Братья Пономаренко: Украина + Россия

    В тренде