• Русская версия
  • Українська версія
  • Connect with us

    Блоги

    Столкновение миров

    Дмитрий Карпека

    Опубликовано

    Просмотров: 110

    Нет, нет, речь пойдет не о Герберте Уэллсе, не о Стивене Кинге, а о несколько ином – скорее, о вариациях на тему Хантингтона. О том, что сделал возможным технический прогресс (особенно в сфере транспорта и коммуникаций) впервые за многие века – вместо того, чтобы подтянуть третий мир до первого в плане культуры и цивилизации, он попросту физически приволок этот третий мир в первый, а вторая дочь прогресса – идеология гуманизма – тщательно прикрывает собой плачевные последствия такой «свободы передвижения».

     

    Как это было раньше? Прогресс всегда распространялся по матушке Земле крайне неравномерно, и во все эпохи сосуществовали общества, находящиеся на разных цивилизационных / эволюционных ступенях. В то время, как в Европе ходили в медвежьих шкурах, в Китае уже велись философские диспуты. Позже, когда Запад совершил немыслимый научный скачок 18-19 вв., чёрная Африка продолжала кушать ближнего своего и размахивать пиписьками над ритуальными кострами (недаром ведь Джозеф Конрад назвал свой роман о Конго «Сердце тьмы»). После Второй мировой, смягчившаяся во нравах до розовых соплей и Альцгеймера Европа уверовала в права человека, законность и взаимоуважение, милосердие и всеобщее благоденствие, а исламский мир так и застрял на этапе клокочущей агрессии, суеверий, жестокости и иррациональности.

     

    Дело не в исламе как таковом, а в цивилизационной стадии. Ближний Восток нынче находится там, где Запад пребывал в 12-16 веках – бурлящий религиозный фанатизм, стремление к экспансии, антисанитария, предрассудки и схоластика вместо науки, кустарные артели вместо индустрии и т.п. Ведь было же, было… и крестовые походы, и средневековые трактаты про методы разоблачения ведьм, и цеха-мануфактуры. Про Африку южнее Сахары и говорить нечего – те ребята от каменного века не особо далеко уковыляли.

     

    Так было всегда и во все эпохи. Мир от гибели, а эти общества – от пагубного влияния друг друга спасало важное обстоятельство – «миры» были пространственно разведены, а массовое перемещение людей между ними – крайне затруднено. Каждый раз, когда это обстоятельство нарушалось, кто-то погибал – либо гости вследствие колонизации (коренное население Америки), либо принимающая сторона в результате бесчинства дикарей (разрушение Рима германскими племенами). В общем, приятного маловато, а по сему принцип «монастыря со своим уставом» был священен и никакому флорентийцу времен Данте или парижанину эпохи Вольтера и в голову не могло взбрести, что бушмен с пальмы или индийский йог в памперсе – их современник и «обладает всеми теми же правами на свободу передвижения и самореализации» (идиотская мантра-заклинание из устава ООН), что и они. Да и доберись попробуй! Путь из Европы в Иерусалим во время Первого крестового похода занял три с гаком года, путешествия Васко да Гамы – 4 года, равно как и первое кругосветное путешествие Магеллана. Без поддержки королей и пап, без провизии, кораблей и пушек шансов у какого-нибудь «частного лица» веке эдак в 16 добраться из Афганистана в Европу был фактически равен нулю.

     

    Кстати, именно подобная «изолированность» регионов мира друг от друга в известной степени и послужила первопричиной зарождения иллюзии о том, что цивилизационное время – линейно и движется по всему миру с одинаковой скоростью. Философы в напудренных париках и коротких штанишках с рюшечками образца европейского Ренессанса в приступе идеализма сделали вывод, что пресловутый «благородный дикарь», Маугли-Тарзан, стоит только облачить его во фрак, моментально наверстает прорехи в образовании и на равных включится в дискуссию с оксфордской профессурой об особенностях латинской изящной словесности в сочинениях Вергилия. «Дикарей» они толком не видывали тогда, счастливцы. Их нынешние коллеги смотрят на сей вопрос гораздо пессимистичнее, потому как обитают с Тарзанами на одной улице где-нибудь в восточном Лондоне или пригородах Парижа и наблюдают их поведение во всей красе. И как не предупреждал Европу Маркс о том, что перепрыгнуть через «социально-политическую формацию» (например, из рабовладельческого сторя – сразу в капитализм) невозможно, а Ортега-и-Гассет о том, что в столкновении цивилизации и варварства победу неизбежно одержит второе, поскольку не ограничивает себя в методах сентиментальными глупостями наподобие гуманизма и чести (типа – ай-ай-ай, корнет, но это же не комильфо), да и вообще – злое и решительное. Ни-фи-га толку. Во второй половине, а точнее, ближе к концу 20 века Запад с размаху шваркнулся изнеженными розовыми ножками с педикюром на суровые и грязные грабли реальности.

     

    Как это происходит теперь? Нынче же, соколики мои, время Магелланов, Колумбов и даже Ермаков давным-давно минуло, а сам процесс сделался стремительным и до неприличия простым. Стоит любому обросшему бородой и месяцами не моющемуся Абдулле из деревни близ Дамаска раздобыть (путем торговли оружием, наркотрафиком или продажей своей дочери в наложницы для сексуальных утех кади) долларов 500 – 600 и кликнув два раза мышкой купить билет на самолет, скажем, до Стокгольма, как через несколько часов – какие там годы лишений, героизма и борьбы со стихией, я вас таки умоляю! – он оказывается в абсолютно другом мире. Мире будущего. Дальнейшее развитие событий преимущественно не так забавно и радужно, как в кинофильме про Ивана Васильевича, менявшего профессию (хотя сам принцип Булгаков и Гайдай выразили верно – мир кажется пришельцу непонятным, глупым, слюнтяйски слабым и аморальным, а пришелец миру – грубым, страшным, некультурным и агрессивным). Поскольку ваше цивилизованное европейское толерантное отношение пришелец воспринимает как слабость и позволение сесть себе на голову, то именно это он и делает. Так привык. Сильный берет силой, слабый утирается и мямлит что-то там о демократии, культурных особенностях и правах личности. А в это время на улицах городов Будущего из пилигримы Прошлого вершат свою справедливость, ломая ваши наивные идеалы через колено.

     

    Поинтересуйтесь-ка, друзья мои толерантные, статистикой изнасилований, грабежей, убийств, наркоторговли, не говоря уже о кражах и хулиганстве, в старушке-Европе. Ясное дело, этническое происхождение преступников не указывается, но это и не бином Ньютона, потому как о сем факте с легкостью можно судить по именам и фамилиям. В итоге получается, что драг-диллеров и насильников Гансов, Отто и прочих Фридрихов в Берлине единицы, а вот гордых носителей имен Мухаммед, Абдулла и тому подобных – не меньше, чем в Каире. А может и побольше, учитывая то обстоятельство, что египетская полиция на «права задержанных» клала с прибором и всю эту шоблу у себя дома держит в ежовых рукавицах, да и к тому же – клановость общества: не гадь у себя дома, не позорь старших, не то голову оторвут мигом и без лишних экспертиз и адвокатов. То ли дело на Западе! Дом – чужой, кланов – нет, полиция – слабаки и размазня, нравы и обычаи – от шайтана (бабы в юбках, алкоголь, гей-парады – срамота и гадость, иншалла!), а по сему нечего там «уважать», местное население – и того хуже! Безвольное, наивное, как слепые котята. Мужики без яиц (вы помните, как мужчины города Кёльна во время массовых беспорядков в новогоднюю ночь 2018 вместо того, чтобы просто набить обнаглевшим арабам хохотальники и защитить своих же жен и девушек от приставаний и оскорблений, беспомощно звонили в полицию и плаксиво ныли в трубку о «конфликтом поведении»?!) и бабы без женской чести. Вот их предки – те были мужиками и воинами, тех уважаем. Те с автоматом, в стальном шлеме и в лютый мороз дошли до Сталинграда…А эти полудурки с виктимным синдромом, неврозом, полупокерскими прикидами и избыточным весом. Ну как таких не обилетить-то настоящему джигиту, а?!

     

    Вот оно и расцвело… развернулось в полную мощь, офигевая от ощущения собственной силы, маскулинности и крутости. Что же делает Европа в ответ? А ничего. По своему обыкновению последних лет 30, ограничивается «крайней озабоченностью», декларирует «незыблемость политики мультикультурности и равенства» (бляха-муха, «незыблемость ленинской линии КПСС» прямо), проводит круглые столы, квадратные столы, пускается в дебильные разглагольствования и цветастое пустословие о «комплексном решении проблемы», хотя эту проблему взвод французской полиции начала 20 века с легкостью решил бы за 15 минут раз и навсегда. Самоустранившись от разумного и очевидного решения, Европа сама сделала свое будущее заложником радикалов, только пока не известно, каких именно – исламских или крайне правых. Так и бултыхаются пока между Бин Ладеном и Брейвиком, продолжая источать вопиющий мультикультурный маразм.

     

    Важно понимать, что «они», то бишь, э-э-э… «гости» (мать их за ногу), творят вышеописанные бесчинства вовсе не со зла. Да, среди них есть (и довольно немало) очень достойных и образованных людей. Но. Но. Цивилизационная матрица. Они ведут себя ровно так же, как на их месте вел бы себя в Париже 21 века мясник Жак Свиное Рыло из Парижа века 13 и даже майордом Пипин Короткий из Парижа 6 века. Да и потом, эти несколько «достойных и образованных» процентов из среды пришельцев повторят вам ровно то же самое, что и я, при этом брезгливо морщась и жутко смущаясь от поведения своих соплеменников.

     

    Хосе Протасио Рисаль-Меркадо и Алонсо-Реалонда, великий филиппинский писатель 19 века, хоть и писал по-испански, но был патриотом-националистом до мозга кости. Кроме того, хоть и боролся с колониализмом, но прекрасно понимал, что его народ, увы – пока варвары и не готовы к независимости, а в случае победы революционеров-борцов за независимость установленная ими диктатура, скорее всего, выродится в тиранию, что для народа будет хуже, чем власть колонизаторов. Один из героев его романа «Не прикасайся ко мне» (Noli Me Tаngere) задаёт вполне резонный вопрос: «Зачем независимость, если сегодняшние рабы завтра станут тиранами?». Что, кстати, и произошло. Если сравнить жизнь и уклад в Западной Африке при французах и сегодня, то станет очевидным один простой факт – как только «плохие колонизаторы» перестали силой тянуть эти территории с их населением из каменного века в современность, те мгновенно скатились назад, в беспросветную дикость, и растеряв остатки привнесенной культуры да тонкий налет цивилизованности, с упоением позакрывали нафиг коллежи да юнивэрситэ и принялись резать, убивать и гонять друг друга с дерева на дерево короткими очередями из еще пока оставшихся «каллашей». Различия между Дакаром 40-50-х и Дакаром же начала 21 века ошеломительны и не укладываются в голову. Данные различия именно потому и бросаются в глаза столь бескомпромиссно, что иллюстрируют всё те же два нехитрых тезиса – о невозможности одномоментного прыжка из варварства в цивилизацию и о неравномерности эпох на Земле. «Они» должны пройти свою революцию, у «них» должны вызреть собственные революции и реформации, появиться автохтонные Лейбницы, Паскали, Гегели и Эйнштейны, и только тогда «они» приблизятся к «нам». Трагедия состоит в том, что «им» для этого потребуется лет 300-400, а то и все 500, а «нас» к тому времени уже физически не будет. Просто из-за проблем с демографией. Это – не «точка зрения» и не моё «личное мнение» (как и система периодических элементов – тоже не «личное мнение» Менделеева), а диагноз.

     

    Чем это чревато? Да тем же, что и Риму в 3-4 веках н.э. Очень боюсь, что ровно с тем же результатом. После знаменитого Эдикта Каракаллы 212 года, даровавшего права римских граждан всем проживающим в Империи варварам (они ведь такие же люди, как и мы, да, да), количество этих самых варваров в Вечном Городе начало расти в геометрической прогрессии. Постепенно сии товарищи, в упор «не подвергающиеся латинизации» (как тактично и застенчиво пишет Теодор Момзен) подмяли под себя не только армию (легионеры составляли до 60-70% (!) римских воинов уже ко временам так называемых «пяти хороших императоров» из династии Антонинов, а это только лишь 96 – 180 годы н. э.), но и политическую власть. Императорский престол стал игрушкой в руках варварских военачальников, которые по своей воле провозглашали и низвергали императоров. Последним римским императором, пытавшимся проводить самостоятельную политику, был Майориан (457 – 461 годы н. э.). Ему удалось отвоевать значительную часть Испании и часть Галлии, император также пытался остановить разрушение архитектуры Рима. Однако он был свергнут варварским военачальником Рицимером и погиб в 461 году. Под властью Рима к середине 460-х годов осталась фактически одна Италия.

     

    Затянувшейся агонии Западной Римской империи положил конец скир Одоакр: в 476 году он сверг последнего западно-римского императора Ромула Августа (которого даже ближайшее окружение презрительно именовало «Августулом», то есть «Августёнком», намекая на его полную никчёмность в сравнении со знаменитым тёзкой Октавианом Августом), отослал знаки высшей власти византийскому императору Зенону и основал на территории Италии собственное варварское королевство. Восточно-римский император Зенон возвёл Одоакра в патриции и признал римским наместником. Вот такой карьерный взлёт, вполне в стиле нынешней зеленой украинской власти.

     

    Формально Рим вроде бы «никуда не делся» и существует на всё тех же семи холмах по сей день, но наполнение, как говориться, уже не то. Равно как и Стамбул – уже далеко блистательный Константинополь. Я более чем уверен, что лет через 70 на картах по прежнему будет нарисована «Германия» или «Франция» (ну, или на худой конец, республики «Аль-Альмани» и «Аль-Франкония»), но вот сущность этих обществ изменится до неузнаваемости. Как именно? Предсказать на сто процентов невозможно, но провести аналогии не так уж и сложно. В частности, две, наглядные и куда более современные, нежели Рим – ЮАР и Алжир.

     

    И в первом, и во втором случае власть над государствами, созданными европейцами, получили представители автохтонного населения. И если в Алжире по ряду причин после 1962 (невзирая на кровопролитную гражданскую войну 1991 – 2002 гг. – так называемое «Черное десятилетие») государство худо-бедно состоялось, а французское влияние, культура, язык и т.п. до сих пор сохраняются и остаются престижными в среде местных элит (за счёт чего во многом это государство и держится), то в Южной Африке трэш достиг поистине космических масштабов.

     

    Долгое время ЮАР была самой экономически развитой страной на Африканском континенте. Потомки белых колонизаторов, которые выделились в отдельную этническую группу африканеров, долгое время управляли территорией и ограничивали в правах чернокожих. Расовые проблемы достигли своего пика в 1948 году, когда стартовала официальная политика расовой сегрегации — апартеид. Согласно законам апартеида, чернокожие южноафриканцы жили в резервациях — тауншипах, им было запрещено заходить на «белую» территорию без специального пропуска (как, кстати, и белым – на «чёрную»), который в основном получали работники сферы обслуживания — прислуга и дворники. Чернокожие дети не имели права обучаться в «белых» школах и лечиться в «белых» больницах и т.п. Это были жёсткие, малоприятные, но всё же вынужденные и необходимые меры. В 1994 году к власти пришёл Нельсон Мандела, чья победа на президентских выборах ознаменовала конец расового разделения жителей республики. И… И гаплык. За 20 лет чёрные там «наафриканили» такого… С уровня высокоразвитого государства, сопоставимого с Австралией или Канадой, ЮАР очень быстро скатилась до типичной африканской помойки. На сегодняшний день эта страна занимает уверенное первое место в мире по количеству изнасилований (черными мужчинами белых женщин при полном попустительстве со стороны «черной» полиции) и убийств с грабежами, количеству больных СПИДом, доходы населения рухнули в 11 (!) раз (больше, чем у нас после развала СССР!), фактически перестали существовать высокотехнологичные производства ввиду низкой квалификации новых «хозяев страны» и т.п. Символом, своего рода витриной всех этих процессов можно назвать жилой комплекс Ponte City. Построенная в 1975 году 54-этажная башня после сдачи в эксплуатацию задала новые стандарты престижного жилья в Йоханнесбурге. В 1990-е после ликвидации апартеида опустевшую высотку захватили негритянские банды, превратив элитный кондоминиум в рассадник преступности, наркомании и СПИДа. Дно атриума выступило в роли свалки высотой в пять этажей.

     

    Центральный деловой район Йоханнесбурга также опустел. Квалифицированные служащие, в 1990-е массово бежавшие из «внутреннего города», отказывались туда возвращаться даже на работу. Ликвидация апартеида вывела чернокожее население страны из резерваций, фактически отправив в них белых африканеров. Покинув города, они перебрались в собственные пригороды-крепости. Окруженные двухметровыми заборами с колючей проволокой и круглосуточной охраной, эти компактные поселки вблизи «старых» городов позволили оставшимся на родине белым южноафриканцам (в Йоханнесбурге их около 16%) сохранить относительно безопасное существование. Страна фактически по-прежнему остается разделенной, только белое и черное здесь поменялись местами.

     

    Но этого черным демократам оказалось мало и они запустили процесс «возмездия» – массовых убийств белых фермеров вместе с семьями с последующим изъятием земель и имущества. Европа смотрит на эти эксцессы сквозь пальцы, Америка – разводит руками и мямлит, мол, ничего не поделаешь, восстание угнетенных, белая молодежь и люди среднего возраста массово уезжают из страны, а старики запасаются оружием и отстреливаются от банд, организовав круглосуточное дежурство с часовыми… в очках, с палочками, часто с капельницами, но с дробовиками наперевес.

     

    Так вот, если вам кажется, что «Германия» или «Франция» конца 21 века будет выглядеть как-то иначе, то вы неисправимый оптимист. Скорее всего, в Европе все будет существенно хуже, поскольку ситуация неизбежно усугубится межрелигиозным противостоянием, а убийства и угнетение «бывшего» местного населения – остатков этнических европейцев – будут сакрализированны как «воля Аллаха», ибо так с ними, неверными кяфирами, и надлежит поступать.

     

    Запад совершает самоубийство в рассрочку. Создав высочайшую культуру, достигнув пика могущества, эта великая (точнее – величайшая) цивилизация выдохлась и покатилась под откос. Был бы я Гумилёвым, сказал бы «пассионарность» закончилась. Иссякла жизненная сила, да и жизненные приоритеты измельчали, за что отдельное спасибо капитализму. Общество, где все измеряется деньгами, через деньги и за деньги, не жизнеспособно по определению, ибо не имеет идеалов и целей. Ради чего? Зачем? Героизм, честь, свершения, самопожертвование. Какая родина, вы чё? За деньги будут убивать, но никто не захочет за них умирать. А вот во имя Аллаха, Девы Марии, мировой революции и даже истины – это пожалуйста. У «пришельцев» есть надличностные цели, а у современных людей Запада – уже нет. Вот поэтому в исторической перспективе им хана.

     

    Что ж, как гласит индийская пословица, с вершины все дороги ведут вниз. Остаётся лишь надеяться, что этот путь в царство вечной проктологии затянется на подольше и мы еще застанем старушку-Европу почти такой, как она была. А наши дети – уже точно нет. Поэтому запасаемся фотоаппаратами и вперед – не исключено, что виды Парижа или Рима с белыми людьми на улицах и без куч дерьма у входа в Лувр лет эдак через 50 можно будет продать с аукциона как диковинку за неплохие деньги. Ещё и верить не будут – скажут, фотошоп!

     

    ▼▼▼▼
    Мы в социальных сетях:
    Facebook: https://www.facebook.com/tvkrt/
    Twitter: https://twitter.com/tvkrt
    Telegram: https://t.me/tvkrt
    Instagram: https://www.instagram.com/tvkrt/

    Читать дальше
    Комментировать

    Блоги

    La bandera estrellada: Соединённые Штаты Латинской Америки

    Дмитрий Карпека

    Опубликовано

    Просмотров: 40

    В 1950 году население латиноамериканского происхождения не составляло более 1 % населения США, однако к 1995 году его доля возросла до 10,4 %, к 2006 году – до 14 %, а сейчас (2021 год) – до 25-30% только официально, не учитывая 15 млн. нелегальных иммигрантов. С лёгкой руки Патрика Бьюкенена этот процесс получил название «латиноамериканизации», которая наглядно проявляется в таких культурных аспектах, как язык, религия,  семейные и производственные взаимоотношения, социальный порядок и даже кулинария. На сегодняшний день темпы прироста латиноамериканского населения превышают те, что наблюдались еще даже десять лет назад, и по прогнозам, к 2042 году латиноамериканское население в США будет количественно превосходить англосаксонское, составив предположительно 52-55%.

     

    Ныне латиноамериканцы (самоназвание – «латинос» или «чиканос», официальное политкорректное – «хиспэникс» или, по-испански, «испаньолаблантэс») представляют подавляющую часть иммигрантов в Соединенных Штатах. Большинство иммигрантов прибыли из Мексики, однако процент иммигрантов из стран Центральной Америки и Карибского бассейна также высок. В отличие от того, что обычно происходит с другими общинами в США, латиноамериканская община поддерживает тесные семейные, социальные, экономические и культурные контакты со «странами исхода», о чем свидетельствуют в частности и многомиллиардные денежные переводы частных лиц, которые в некоторых странах Центральной Америки и вовсе являются основным источником дохода.

     

    Корни, как водится, в истории. Штаты Техас, Флорида, Аризона, Нью-Мексико, Калифорния, Юта, Невада, Пуэрто-Рико и части штата Орегон, Луизиана, Миссисипи, Алабама, Колорадо, Вашингтон и Вайоминг были колонизированы Испанией, и многие из них входили в состав Мексики. Техас имеет большую долю латиноамериканского населения, так как до этого входил в состав Мексиканских Соединенных Штатов. После американо-мексиканской войны 1846 – 1848 гг. и последующего демократического откусывания янки от Мексики огромного куска территории (штат Калифорния – это же США, да? И граничит она с мексиканским штатом Южная Калифорния, и города носят названия Лос-Анджелес, Сан-Франциско и Сан-Хосе, а не какие-то «Зэ Энджелс», «Сэйнт-Фрэнк» или «Сэйн-Джозеф» – это так, к слову, поразмышлять о «решительном осуждении США посягательств на территориальную целостность сопредельных государств») латиноамериканская община на какое-то время перестала представлять большую часть населения штата, несмотря на постоянный приток мексиканцев и других иммигрантов из Латинской Америки, однако в настоящее время процент населения латиноамериканского происхождения в Техасе вновь превышает 40 % от общей численности.

     

    После аннексии в 1848 году приток мексиканских рабочих в городах и на юге штата Нью-Мексико привел к усилению позиций испанского языка в регионе, особенно в населенных пунктах, расположенных к северу от Нью-Мексико и к югу от Колорадо, вдоль границы США и Мексикой, в настоящее время, согласно данным переписи населения США, в северных частях Нью-Мексико и на юге Колорадо более шестидесяти процентов детей выходцев из Латинской Америки считают испанский язык своим родным и начинают изучать английский язык лишь во время обучения в начальной школе.

     

    С начала Второй мировой войны начался поток растущей эмиграции рабочих из разных государств Латинской Америки в Соединенные Штаты. Его Величество Капитализм и здесь сказал своё веское, но алчное и губительное слово, ибо эксплуатировать покладистого и безмолвного Хосе куда выгоднее, чем платить полновесную американскую зарплату местному «уайт трэшу» со страховками, налогами и т.п.

     

    В результате подобной недальновидной политики этнический состав населения претерпел необратимые изменения. Этническое замещение не могло не сказаться на культуре и ментальности. И если в 80-90-е полиция Лос-Анджелеса имела кучу проблем с латиноамериканскими бандами в тюрьмах и организованными группировками типа «Мара Сальватруча» из Сальвадора, не говоря уже о бесчисленных наркокартелях, но ныне официальная статистика бодро рапортует о «снижении» количества этих проблем, но причиной тому является не внезапный приступ пацифизма и законопослушности чиканос, а то, что большинство полицейских (а также половина судей и прокуроров) теперь – те же латиноамериканцы, которые «своих» всячески покрывают и отмазывают. Таковы традиции «Ла гранда фамилья» (Большой семьи).

     

    В общем, лет через 50 гимн США The Star-Spangled Banner, скорее всего, будут исполнять по-испански (я, кстати, уже начал перевод: Oh decid, ¿podéis ver, a la temprana luz de la aurora, Lo que tan orgullosamente saludamos en el último destello del crepúsculo…и т.д. – авось продам им с соблюдением авторского права и буду жить на отчисления до смерти…правда, не понятно до чьей), а Штаты как государство либо распадутся на «белый» север и «латинский» юг, ибо слишком велики различия, либо будут напоминать Бразилию – как по уровню преступности, так и по место у мировой экономике – в первой десятке, но далека не первые. В принципе, таков был путь Рима, Византии и других «великих» былых эпох. Не знаю, насколько это плохо или хорошо, но Штатов Франклина, Элвиса Прэсли и Стивена Кинга наши дети не увидят, а увидят «поглощение Флоридой Среднего Запада», как шутил на эту тему Карлин. Безусловно, сей процесс не будет безболезненным и бескровным, и сделать мы ничего не можем. Поэтому запасаемся поп-корном и смотрим. Вон, и Терминатор у них уже не громила с немецким акцентом, а смуглый прилизанный мексиканец. То ли еще будет…!

     

    ▼▼▼▼
    Мы в социальных сетях:
    Facebook: https://www.facebook.com/tvkrt/
    Twitter: https://twitter.com/tvkrt
    Telegram: https://t.me/tvkrt
    Instagram: https://www.instagram.com/tvkrt/

    Читать дальше

    Блоги

    Рождение коричневого дракона

    Дмитрий Карпека

    Опубликовано

    Просмотров: 72

    Почему возникает нацизм? Для ответа на это вопрос написаны вагоны книг, а генезис и постепенная идеологическая мутация германского нацизма изучены под микроскопом. Здесь тебе и горькая обида за поражение в Первой Мировой войне (кстати, после падения Парижа в 1940 году Гитлер вынудил маршала Петена и других главарей правительства Виши подписать капитуляцию именно в том самом компьенском вагоне, в котором за 22 года то того капитулировала Германия), и возмущения по поводу несправедливых грабительских условий Версальского мира, что стало благодатной почвой для реваншизма и идей пангерманизма, и межвоенные экономические кризисы, перетрясшие социальную структуру немецкого общества и обеспечившие готовность масс к любым, даже насильственным мерам со стороны власти ради восстановления порядка и благополучия. Все это, безусловно, так. Однако для понимания сущности этого явления не лишним будет вспомнить и некоторые обстоятельства, которые обычно либо забывают, либо сбрасывают со счетов:

     

    1. А ведь расизм зародился не в Германии. Как, кстати, и концлагеря (за последнее изобретение – отдельное пламенное спасибо старушке Англии времён англо-бурской войны 1899-1902 гг., в ходе которой гордые сыновья Альбиона впервые в массовом порядке гноили в «новопридуманных» концлагерях пленных африканеров). Основателем «научного расизма принято считать французского историка Жозефа де Гобино, предложившего в своём «Опыте о неравенстве человеческих рас» (1853-1855 гг.) тезис о влиянии расовых составов рассматриваемых обществ на особенности их культур, социальных строев, экономических моделей, и в конечном итоге – на их цивилизационную успешность. Нордическая раса, по мнению Гобино, на протяжении истории проявляла превосходство над другими в организации общества и культурном прогрессе. После Гобино расистские идеи получили довольно широкое распространение. Они, в частности, развивались французским социологом и психологом Гюставом Лебоном в работе «Психология масс» (1895), а также британским аристократом Хьюстоном Стюартом Чемберленом в книге «Основы девятнадцатого столетия» (1899), в которой прославлялась «тевтонская» раса, книге «Арийское миросозерцание» (1913) и ряде других работ. Собственно, несложно обнаружить элементы нацистской философии в также и империалистической идеологии и практике Британской империи, в частности, в книгах английского философа Томаса Карлайла (1795-1881).

     

    1. Одним из основных психологических фундаментов, помимо стремления к благополучию и коллективизма, являлась элементарная зависть и заниженная самооценка. Гордиться господам геррам очень хотелось, да на тот момент особо было нечем-с. А коль скоро гордиться нечем, то – и это давно известно социологам и психиатрам – люди начинают гордиться тем, что от них не зависит – длиной полового члена, цветом глаз, национальностью, «самыми родючими чорноземами», самыми (?) красивыми женщинами и спивучой (??) мовой и т.п.

     

    1. Нацизм, равно как и социализм, возникает тогда, когда либеральное государство самоустраняется от решения ряда социальных или национальных проблем, пускает ситуацию на самотёк либо же и вовсе усугубляет её своими действиями или бездействием. В таких условиях в обществе зарождается и зреет страх за своё будущее, неуверенность в завтрашнем дне и постоянное чувство опасности (надвигающейся катастрофы), то есть то, что Эрих Фром именовал «социальный невроз» и полагал одной из главных причин добровольного «бегства от свободы». Собственно говоря, как никто лучше об этом написал Ф. М. Достоевский в «Братьях Карамазовых» – в «Легенде о великом инквизиторе» старых и хитрый лис-епископ говорит Христу: «Но знай, что теперь и именно ныне эти люди уверены более чем когда-нибудь, что свободны вполне, а между тем сами же они принесли нам свободу свою и покорно положили ее к ногам нашим». На современном Западе, где проблема исламизации и бесконтрольного наплыва иммигрантов из цивилизационно и культурно чуждых регионов уже приобрела характер вторжения, рано или поздно созреет и стихийная, но очень жестокая «реакция снизу» в виде возрождения нацизма, пусть до определенной степени и видоизмененного. Это неизбежно. Никто бы и подумать не мог еще лет 20 назад, что партии ранее маргинальные типа AfD в Германии или Rassemblement national во Франции смогут перешагнуть 5% барьер, а вот уже и 20%, а кое-где и 30%…

     

    1. Капитализм, а не что иное, взрастила эти тоталитарные идеологии внутри себя. Они ведь не с Марса прилетели, да? А с Маркса, точнее от него – бородатого романтика, пытавшегося изменить мир к лучшему, избавив его от несправедливости и эксплуатации, а приведшего в итоге миллионы людей к голоду и лагерям. И напротив, те, кто улучшениям противился и всеобщее равенство считал глупостью, были вынуждены в пику герру Карлу выдумать контр-идею «Счастье не всем, а только нам, избранным», породив тем самым нацизм, накрошивший еще больше трупов в пересчете на единицу времени. Это я к чему? Да к тому, что как прекрасна бы ни была идея, нужно всегда помнить, что:

    — никакая идея не стоит крови и страданий. От слова «совсем». Пресловутая «слеза ребёнка» того же Достоевского. Грош цена дороге в светлое будущее, если обочины этой дороги усеяны трупами не дошедших. И прав товарищ Борхес: «Если ваш Бог требует от меня страданий и мучений, то имя ему – дьявол».

    — любая идея, распространяясь на массы, неизбежно примитивизируется, упрощается и скукоживается, отбросив, словно ящерица, изящный философский хвост и ужавшись до одного-дух предложений. Так из высоколобой теории о прибавочной стоимости в конце концов уцелело лишь куцое «От каждого по его способностям, каждому – по труду» (кстати, вопреки расхожему мнению, авторство этого афоризма принадлежит не Марксу или Ленину, а французскому философу постнаполеоновской эпохи  Анри Сен-Симону), из многотомных трактатов Шопенгауэра и Хайдеггера – «Один народ, один Рейх, один Фюрер». Увы, как там у Губермана? «Идея, брошенная в массы, – это девка, брошенная в полк».

    — общество в целом обладает до идиотизма короткой памятью и полным отсутствием чувства ответственности за совершаемые глупости, а это значит, что с той же лёгкостью, с какой сегодня пылкие революционеры-якобинцы гибли на баррикадах, завтра, развернувшись на 180 градусов, они попрутся гибнуть за Наполеона, а послезавтра – за Бурбонов. А вы так и останитесь сидеть со своей идеей, как идиот, и скорее всего – в тюрьме, поскольку как только массы от нее отрекуться, ее мгновенно начнут обзывать «преступной» и «ужасной», причем громче всего орать, выпригивая из штанов, будут самые пылкие вчерашние сторонники. У нас ведь, *лядь, главные декоммунизаторы и патриоты нынче – бывшие комсомольские вожаки да члены ЦК КПУ.

     

    1. Скажу страшное и ужасное – до определённой, очень ограниченной (но всё же) меры та идеология, которую мы именуем «национал-социализмом» имеет в себе рациональное зерно. И хотя сейчас в меня полетят гнилые помидоры и тухлые яйца, продолжу: я имею в виду НЕ холокост или антисемитизм, НЕ расовые законы и принудительные депортации, НЕ агрессивные войны или массовые убийства, а кое-что иное. То, что говорить в слух не принято, хотя оно и так очевидно любому мало-мальски здравомыслящему человеку – что народы и страны мира нифига не равны по своему вкладу в мировую культуру, науку, искусство и цивилизацию. Есть те, кто создал почти все… кто-то – немножко, но хорошо учился и вот-вот превзойдет учителей, а кто-то – ничего, кроме войн, грязи, нищеты, вони и проблем. Перечислите-ка мне великих ученых, композиторов или писателей мирового уровня из Африки или Ближнего Востока, ась? Вот только не надо про Авиценну, ибо это всего-лишь средневековый схоласт, такой же ученый, как и Фома Аквинский, предлагавший лечить головную боль крысиным пометом. Чего? Угнетение, притеснения и т.п.? Ну ОК, сколько нобелевских премий получили чернокожие в США после отмены расовой дискриминации и даже введения дискриминации белых? Ась? А белые в тех же США? А какой процент наркоманов, убийц и преступников в этих же социальных группах на душу населения? Они бедные, живут в неблагоустроенных районах? А почему это не мешает тем же китайцам, живущим в тех же неблагоустроенных районах? Таких вопросов – миллион. А культура…ну, есть, например «итальянская культура» с её недосягаемыми высотами – Ботичелли, Леонардо, Данте, Доницетти, Альбиони, Рафаэль, Верди, Вивальди, Бокаччо – всех не счесть, не хватит страниц!, – а есть какая-нибудь «полинезийская», заключающаяся в умении громко пукать, выть ритуальные песни и наматывать разноцветные ленточки на детородный орган, и как ты не крути, это – немного разные «культуры» по уровню ценности и гениальности… как полотна Рембрандта и наскальная мазня первобытных племен.

     

    Таким образом, товарищи, посмеем констатировать один мне лично до невозможности малоприятный факт – бродит призрак по Европе, призрак национал-социализма. Пока что он еще слаб и бесплотен, но неизбежно наберет силу и заявит о себе в полный голос. Как это будет выглядеть? Факельцуги и марши СА Эрнста Рёма – маловероятно, идеология останется той же, а вот внешний ее фасад преобразится до неузнаваемости. Каков он будет – а пёс его знает, на то он и призрак, что покамест нечёток и эфемерен, но когда он явится, мы без труда узнаем его отвратительную людоедскую образину, как узнали за «небесными сотнями» старых добрых «26 бакинских комиссаров», а за «Расширением НАТО на Восток» – всё тот же знакомый «Дранг нах Остен» начала 40-х…

     

    ▼▼▼▼
    Мы в социальных сетях:
    Facebook: https://www.facebook.com/tvkrt/
    Twitter: https://twitter.com/tvkrt
    Telegram: https://t.me/tvkrt
    Instagram: https://www.instagram.com/tvkrt/

    Читать дальше

    Блоги

    Литературное: Index Librorum Prohibitorum по-современному: старая сказка на новый лад

    Дмитрий Карпека

    Опубликовано

    Просмотров: 95

    На протяжении нескольких сотен лет Европа развлекалась тем, что составляла так называемые «Списки запрещённых книг» (Index Librorum Prohibitorum) – каждая книга должна была пройти церковную цензуру на предмет «идейной вредности», по результатам которой ей присваивался гриф грифом Nihil obstat («никаких препятствий») и Imprimatur («да будет напечатано») на титульном листе. Это в лучшем случае. А в худшем – запрет книге и очень серьезные неприятности автору. Как говорят в Одессе, вы таки будете смеяться, но последнее, 32-е издание означенного списка вышло в (!) 1948 году. Туда попали 4000 книг, запрещённых из-за ереси, аморальности, элементов порнографии, политической некорректности и т. д. В разное время в список входили сочинения таких авторов, как Лоренцо Валла, Эразм Роттердамский, Лоренс Стерн, Вольтер, Даниель Дефо, Джордано Бруно, Коперник, Кеплер, Галилей, Оноре де Бальзак, Сартр и другие.

    Так и хочется сказать, что нынче Запад «возвращается к старой практике» и загоняет цензурой и вынужденной самоцензурой под ковёр определенных авторов или книги на определённые темы, только теперь не под эгидой церкви, а от имени «толерантных» государств, навязывая обществу дегенеративные ценности и выжигая калённым железом любое инакомыслие. Ой, вэй… Так он, Запад, никогда от этой практики по существу и не отказывался и всегда был не прочь чего-то где-то запретить, естественно – под самым благовидным предлогом. Ну, или не то что бы прям запретить… Скажем мягко – стимулировать к тотальному забвению.

    Мы, постсоветские люди, давно уже привыкли на обвинения с Запада в цензуре, несвободе слова и «многовековом ужасном притеснении творчества» смущённо улыбаться и стыдливо кивать (и очень зря!), дескать, ну да, признаём, дикари мы и тонкую душу поэта привыкли пинать сапогом-с. Мы же прекрасно помним идейную инквизицию в лице Отдела печати ЦК и Худлитов, но… даже они по сравнению с цензорами Запада – невинные овечки. Антисоветчиков издавали нехотя, с купюрами, но всё же издавали, упоминали в критических статьях и энциклопедиях (а куда деваться – истина дороже!), но никому и в голову не приходило, что неугодных Мережковского, Бунина, Есенина, Булгакова или Солженицына можно просто «стереть». Вычеркнуть из истории и искусства, как будто их и вовсе не существовало. Эх, тёмные советские мракобесы, вам бы поучиться у свободолюбивых западных демократов! Вот лишь небольшой списочек (на вскидку, по памяти, не проводя специальных расследований на сей счёт), лишь только за 20 и начало 21 веков, тех произведений и авторов, которые, несмотря на огромную культурную и эстетическую ценность, находятся на современном Западе под негласным, но тотальным и всеобъемлющим «игнором»:

    Габриеле д’Аннунцио, граф, итальянский военный и политический деятель, а при жизни был гораздо более известен как выдающийся писатель, поэт и драматург. Среди его произведений – десятки стихотворений, пьес и новел, но вершиной творчества по праву считаются романы «Пламя» (Il fuoco) и «Девы утёсов» (Le vergini delle rocce). После войны попал в немилость не по причине симпатий к фашизму и Муссолини (хотя ещё больший «грех» – верноподданнические, полные восторга письма к Гитлеру и личные встречи с ним вполне себе «простили» норвежскому классику Кнуту Гамсуну – куда менее одарённому и более занудному писателю – выдав их за «недоразумение» и «эксцентричность художника» – двойные стандарты такие двойные, что аж майка заворачивается), а из-за острой и остроумной критики капитализма вообще и американской «демократии» в частности. Например, именно из романа «Пламя» (а не из речи Сталина, как утверждалось впоследствии) позаимствована формула о том, что демократия – это не власть любого народа над своей страной, а власть американского народа над твоей страной. И хоть как ни настаивали Умберто Эко, Индро Монтанелли, Роберто Пазини и другие виднейшие деятели итальянской культуры в открытом «Письме к народной совести», что надлежит реабилитировать «одного из величайших прозаиков 20 века», как ни порывался сам Антониони экранизировать рассказ «Триумф смерти» (Il trionfo della morte) – толку ноль целых хрен десятых, ибо политкорректная цензура неумолима и стоит на незыблемом принципе: свобода слова – это свобода только того слова, которое нам нравится. Талант, говорите, самое главное? Ага, графу д’Аннунцио расскажите, повеселится старик от души.

    — Немецкий романист Эдвин Двингер, о котором Эрих Мария Ремарк и Герман Гессе говорили, что «мы ненавидим этого человека за его позицию, но он вне сомнений самый талантливый из нас, хотя и поставил свой талант на службу дьяволу», никогда и не помышлял, что на родине его не просто сотрут из памяти, а прямо таки превратят его имя в нецензурное ругательство, произносить которое в обществе не комильфо. А ведь писатель-то был феноменальный. Романы «Армия за колючей проволокой» (Die Armee hinter Stacheldraht), «Последние рыцари» (Die letzten Reiter), «На полпути» (Auf halbem Wege), «И Бог молчит» (Und Gott schweigt) – вот настоящие шедевры исторической прозы, не уступающие «Проклятым королям» Мориса Дрюона. Три последних и вовсе про средневековье и эпидемию чумы, никаких кукишей в сторону современности… Помогло, правда, не очень и после войны немцы «выдрали его с мясом из своей культуры» (по выражению Гюнтера Грасса). Да, этот человек был убеждённым национал-социалистом, НО: бляха муха, причем здесь романы о событиях тысячелетней давности?! Ведь они превосходны! В общем, судьба Двингера во многом перекликается с судьбой Дмитрия Мережковского – тот же высочайших уровень литературной одарённости, на две головы выше всех современников, такая же гениальная историческая проза, тот же ошибочный политический выбор и аналогичное же забвение «по разнарядке сверху» на родине. Кстати, эти два литератора были знакомы и даже состояли в переписке. Интересно, что в Германии за продажу книг Двингера можно загреметь под суд, а вот в Китае, Японии и Латинской Америке он пользуется заслуженной популярностью, а суммарный тираж его романов в переводе на китайский и испанский языки уже давно в десятки раз превысил довоенный немецкий.

    — Французский писатель Жан Распай угодил под каток цензуры сравнительно недавно и почти случайно. Жил себе да жил, писал книги о путешествиях и истории, и тут дёрнул его чёрт в 1973 году опубликовать художественную новеллу «Лагерь святош» (Le Camp des Saints), в которой описана Франция через 25 лет, где произошло стремительное замещение коренного населения мигрантами из Азии. Когда в 2000-х годах эта «фантастика» всё меньше стала походить на фантастику на голову бедняги Распая посыпались обвинения в расизме и ксенофобии, а повесть изъяли из библиотек. Наконец, в последние пару лет, в связи с «кризисом с беженцами», товарища заклевали настолько, что он сам отрёкся от своего произведения, публично назвав его «ошибкой» и призвав не читать «инсинуаций молодого горячего сознания». Но не тут-то было, рукописи, как известно, не горят, и «Лагерь святош» стал распространяться по интернету со скоростью вируса, а несколько небольших издательств, наплевав на авторские права и мнение писателя, издали рассказ отдельной книгой, заработав на этом неплохие деньги и огромный «минус в карму» как неблагонадёжные и «экстремистские». Одно из них даже закрыли по судебному решению (формально – за тот же экстремизм и нарушение копирайта).

    — Бойкая немецкая бабулька по имени Анна Зегерс, своеобразная постаревшая Розалия Землячка, была славна во времена ГДР своим фанатизмом, рвением и убеждённостью, но, в том числе – и недюжинным литературным талантом. Романы «Мертвые остаются молодыми» (Die Toten bleiben jung), «Седьмой крест» (Das siebte Kreuz) и «Свет на эшафоте» (Das Licht auf dem Galgen) – это, как ни крути, очень сильно. До конца 80-х Зегерс пользовалась заслуженной славой живого классика немецкой литературы и широко издавалась не только в ГДР, но и в ФРГ. Но вот после хвалёного немецкого «воссоединения» уже к тому времени пять лет как почившую в бозе писательницу обвинили в сотрудничестве со ШТАЗИ (на основании показаний некой уборщицы из Академии наук ГДР), снесли мемориальную доску и, видимо в рамках расцвета демократии и свободы, прекратили переиздавать. Более того, за прошедшие 30 лет центральные немецкие телевизионные каналы ARD и ZDF накрапали более десятка «разоблачительных» документальных фильмов, уличающих Зегерс в сотрудничестве с нацистами, коммунистами, американцами (одновременно – не спрашивайте, где логика), в лесбийских наклонностях, наркомании, организации сексуальных оргий в Союзе писателей ГДР (это в 60 с гаком лет!) и тому подобном разврате. «Чернуха» лилась потоками и была призвана максимально дискредитировать Зегерс по всем фронтам. Странно, как это её до сих пор агентом Путина или пришельцев не провозгласили… Но как бы там ни было, не мне, не вменяемой части немецкого общества остаётся непонятным, как факт наличия каких-либо политических убеждений или сексуальных пристрастий влияет на художественные качества литературы.

    — А вот в книжных магазинах Испании днём с огнём не сыскать произведений детского (!) писателя Рафаэля Хесуса Риветре, прославившегося очень хорошими и добрыми сказками. Причины тому две: 1. Сказки Риветре имеют чёткий католический посыл и воспитывают в детях морально-этические нормы, а также понимание добра и зла с точки зрения именно этой «консервативной организации». В обществе, где детей сызмальства учат разглядывать друг у друга гендер между ног, где принцы в сказках женятся друг на друге, а честь, достоинство и самопожертвования – не модны, чего еще ждать? 2. В 50-60-е годы Риверте вёл на испанском радио детскую передачу, где читал свои же произведения и призывал детей ходить вместе с родителями на воскресную мессу. Этого стало достаточно для обвинения писателя в «пособничеству режиму Франко», хотят тот за всю свою жизнь и словом не обмолвился о каких-либо симпатиях к каудильйо и не написал ни единой политической строчки. Да, Риверте был убеждённым сторонником традиционных ценностей и не очень жаловал избыточное проявление свобод и моральную распущенность, но руководствуясь такой логикой следует немедленно запретить всю испанскую литературу от Сервантеса до Хуана Марсе.

    И в этом случае подсуетились латиноамериканцы, которые еще не до конца свихнулись на теме разнообразного заднеприводного равноправия, поэтому сказки Риверте, как и 50 лет назад, входят в обязательную школьную программу младших классов в Аргентине, Чили и Уругвае.

    — Американец Терренс Уильям Сид, профессор Университета Калифорнии и своеобразная интеллектуальная икона послевоенного поколения, поплатился за не в меру ироничное отношение к зарождающейся в 60-е тенденции к издевательству над языком в угоду политкорректности. Ну, все эти «афроамериканцы» вместо негров, «альтернативно одарённые» вместо дебилов и т.п. В эссе «Если бы я был Сократом» (If I were Socrates) Сид расширил предлагаемый список эвфемизмов, прибавив к нему такие термины, как «человек, свободный от расчески» (лысый), «человек с альтернативными источниками доходов» (вор), «сексуально ограниченный человек» (состоящий в браке), «химически дружественный человек» (наркоман), «сексуально мотивированная бизнес-вумен» (проститутка) и пр. Дошутился товарищ до полной обструкции со стороны прогрессивных коллег, а также до негласного запрета своих научных и научно-популярных книг по физике (!), поскольку изложенная там физика, по-видимому, тоже не политкорректна и вообще шовинистическая бяка. Как тут не вспомнить «генетику – продажную девку империализма»? И чем «они», объясните мне тупому, лучше, а?

    Шарль Леска после капитуляции Парижа в 1940 году начал сотрудничать с режимом Виши, писал в коллаборационистской газете «Je suis partout» детективы, действие которых разворачивалось в 16-17 веках (своеобразный французский Акунин). В политику демонстративно не лез, о событиях, происходивших позднее 1789 года не высказывался и вообще поведением и типажом походил на живущего в своём мире Вассермана. Шума наделала книга «Когда Израиль мстит» (Quand Israël se venge), посвещенная разрушению Иерусалимского храма во время Иудейской войны 66 года н.э., которую критики после войны (дабы к чему-то прицепиться) обозвали антисемитской и антиизраильской, что смешно вдвойне, поскольку она вышла в 1941 году, а государство Израиль появилось на карте только в 1947. В отличие от своего коллеги и единомышленника, писателя Луи Фердинанда Селина (ныне вполне себе издаваемого во Франции, а роман «Путешествие на край ночи» так и вовсе входит в программу лицеев), не имел влиятельных родственников-заступников, которые бы хлопотали за его добрую память. После войны сбежал от греха подальше в Аргентину. В мае 1947 Верховным судом Франции Леска был заочно приговорён к смертной казни, но, несмотря на запросы выдачи из Парижа, так никогда и не был выдан. Умер в Аргентине в 1948. Во Франции не издавался ни разу, хотя именно его роман «Парад планет» (Défilé de planètes) лёг в основу цикла книг Джорджа Р. Р. Мартина «Песнь льда и пламени» и телесериала «Игра престолов», откуда Мартин беззастенчиво …хм… сплагиатил некрасивое слово, да? Хорошо, тогда «позаимствовал» идею, основной сюжет и героев. Леска, естественно, не упоминая. И поделом ему, коллаборанту проклятому, опозорившему славную Францию (слышен оглушительный смех того же Селина, Жерима, Сартра, Кокто, а так же Эдит Пиаф и многочисленных прочих)!

    Энтони Рамси, который в 20-е годы чуть не отхватил Нобелевскую премию, находится «под санкциями» как в родной Австралии, так и в США, Великобритании и Канаде, и лишь каким-то чудом лет 30 назад (до «краха апартеида» и прихода к власти чёрных дикарей Нельсона Манделы) в последний раз был издан в ЮАР. А всё потому, что в романе «Иерихонские трубы» (The Trumpets of Jericho) сей господин открывает не Бог весть какой секрет Полишинеля – чернокожие жители Африки НЕ создали никакой собственной культуры и цивилизации, и вовсе не по вине европейцев, иначе они встречали бы колонизаторов такими же пушками и мушкетами, а не голыми задницами. Кроме того, в массе своей население Африки демонстрирует (да, да, есть исключения – но всё же!), мягко скажем, посредственные интеллектуальные способности, невоспитанность, склонность к насилию, разгильдяйство, жестокость, инфантильность, безответственность и безалаберность. Правильность вывода, сделанного автором – ни в коем случае не давать странам Африки «независимости», иначе те моментально провалятся в такой ад и треш, который и не снился при «плохих белых колонизаторах» – доказала история и практика жизни современных африканских государств. А вот политкорректному социуму начала 21 века он – как серпом по Фаберже (хотя при жизни никто и не думал опровергать его выводов, казавшихся людям той эпохи очевидными), а, стало быть, нафиг – на свалку истории, и талант пущай свой себе засунет знаете куда!

    — Не отстаёт от своих западных идейных братьев и современная Япония. Ещё в 1958 году был опубликован блестящий антивоенный и антимилитаристский роман Гомикава Дзюмпэй «Условия человеческого существования» (人間の條件). В 60-е и 70-е роман несколько раз экранизировался, был переведён на русский язык и издан в СССР, пользовался популярностью в Китае. Но вот с конца 80-х – как отрезало. Он больше не издавался в Японии, был изъят из школьной программы и даже статья в японской «Википедии» была сокращена до нескольких предложений. Причина проста – пересмотр японским государством своего недавнего прошлого и постепенное сползание к реабилитации и обелению Японской империи и императорской армии. И вот уже премьер-министр посещает храм Ясукуни, что было немыслимо и выглядело бы циничным кощунством еще 30 – 40 лет назад. И националисты вновь объявляются «патриотами». А тут этот… ну, пусть и называемый «японским Достоевским», но уж очень неудобный! Вы представьте себе, что этот подлец понаписал: «Когда я оказался одним из четверых, уцелевших в бою, понял, что должен за всех погибших, ввергнутых японской военщиной в пучину войны, честно рассказать грядущим поколениям о том, как наша нерешительность и трусость способствовали развязыванию ужасной агрессии, унёсшей миллионы жизней». Каково, а?! Это он о нашей героической и непобедимой! Да какой пример он подаёт молодёжи?! Забыть предателя! В результате, из моих знакомых японских коллег-филологов трое моложе 30 о таком писателе вообще не слышали, а еще двое, под 50, «что-то такое припоминают, но однозначно судить сложно». А ведь этого человека считал своим учителем в литературе сам Юкио Мисима.

    Оговоримся сразу – ничто из вышеперечисленного НЕ подходит под понятие «экстремистских материалов». Это – исключительно художественные или научно-популярные произведения, причем высочайшего уровня.

    Итак, дамы и господа, сжимаем волю в кулак, напрягаем остатки здравого смысла и делаем выводы:

    Вывод номер раз: тотальность и охват цензуры в «свободном мире» таков, что пресловутые «цепные псы советского репрессивного аппарата» плачут от зависти в икоте пудовыми слезами.

    Вывод номер два: общество в целом, а в таких тонких материях, как культура, в особенности – инфантильно и внушаемо, и не стоит надеяться на «элиту», профессоров и прочих современных поэтов, мол, не дадут забыть и защитят попранную память коллег. Полная чушь! Стоит только несколько десятилетий «не пиарить» пусть даже самого гениального классика, не переиздавать его произведений, изъять его из школьной программы и исключить упоминания в специальной литературе, как память о нём моментально вылетит из голов тех же профессоров-академиков, как понос из задницы, и по прошествии исторически совсем ничтожного времени (полтора-два поколения) хрен кто вообще вспомнит, что «был такой парень». Угу, оруэлловское «Министерство правды» – не такая уж и фантастика.

    Вывод номер три: если основания для запрета какого-либо произведения в советское время лежали в политической плоскости (от злобной критики – «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына – до пугалок-утопий «Котлован» Платонова – или высмеивания – «Москва 2042» Войновича), то на Западе достаточно неосторожного высказывания автора на какую-либо отвлечённую тему. При этом в самой книге никакой крамолы может вовсе и не быть, но автор отныне «токсичен» (их термин), а поэтому негласно «стирают» не книгу, а самого человека.

    И, наконец, вывод номер четыре: талант не играет никакой роли, ну, или почти никакой, причем не только для запрета, но и в обратную сторону – для нагнетания искусственной, дутой популярности. Современную европейскую литературу подчас читать просто невозможно – бездарно, пресно, по-идиотски, бессмысленно и второсортно. Бред сивой кобылы и графомания, приправленная личными сексуальными комплексами и словоблудием на якобы философские темы. Но вот такие писатели-идиоты находят добровольных союзников среди таких же идиотов-критиков, которые раздувают вокруг их имен ритуально-богемную шумиху. Новое слово! Шедевр! Читаешь, порой, это новое слово какого-нибудь Уэльбека или Хандке и думаешь – или я сошёл с ума, или книга – сплошное дерьмо. Но главное – политкорректно, все священные коровы обласканы, а ежели писака еще и гей, негр, инвалид или трансвестит (в дополнение к явным умственным отклонениям и полнейшему отсутствию дарования) – так это сразу минимум Букеровская премия, ну или хотя бы какая-то европейская. Их издают и пиарят, возят по «презентациям», как мартышек на средневековых ярмарках, а те и довольны, лопочут первостатейную чушь и упиваются ощущением собственной избранности и элитности. Выглядит это все зачастую как гастроли дурдома. Но издают. Правда, не читают, за исключением таких же упоротых собратьев по перу (то есть эта компашка читает друг друга), но деньги на эту имитацию культурного процесса спускаются немалые. А вышеупомянутых… читали запоем, и читали бы дальше, кабы издавали, да нельзя, ибо, как гласила византийская пословица, единожды запятнавший тогу не будет принят епископом.

    Так что, уважаемые сотрудники радио «Свобода», «Голос Америки» и других посольских фондов, содержащих ораву грантоедов-пропагандистов «свободного демократического общества» – чья бы корова мычала по поводу этой самой свободы!  Вы сперва разберитесь со своими «угнетенными писателями» из вышеперечисленных, со своими диссидентами Джулианом Ассанжем, Эдвардом Сноуденом, Майклом Муром и десятками других, со своими двойными, тройными и четверными стандартами, со своими военными преступниками типа Буша, Рамсвильда и Блэра, наконец, а потом будете учить нас демократии. А то пока что свободы в «Радио Свобода» наблюдается не больше, чем демократии в Корейской Народной Демократической Республике или Демократической Кампучии.

     

    ▼▼▼▼
    Мы в социальных сетях:
    Facebook: https://www.facebook.com/tvkrt/
    Twitter: https://twitter.com/tvkrt
    Telegram: https://t.me/tvkrt
    Instagram: https://www.instagram.com/tvkrt/

    Читать дальше

    ВЕРСИИ АЛЕКСЕЯ КУТЕПОВА

    Техасская народная республика – Международная панорама

    Братья Пономаренко: Украина + Россия

    В тренде